Межевич сравнил Мариуполь со Спитаком, отметив, что Петербург поможет отстроить «раненый город»

По мнению Николая Межевича, д.э.н., профессора, президента Ассоциации прибалтийских исследований, у Петербурга и Мариуполя, которые накануне стали городами-побратимами очень много общего. И Северная столица имеет все ресурсы для того, чтобы помочь азовскому городу, который сегодня похож на армянский Спитак после землетрясения 1988 года, возродиться, построив в бывшем Жданове новые площади и улицы.

Перед началом интервью, на ремарку корреспондента «Резонанса», дескать, прежде чем отстраивать Мариуполь нужно навести порядок в Петербурге, собеседник возразил, что наши по существу мелкие проблемы не являются основанием для того, чтобы не помогать своим.

— Николай Маратович, накануне Петербург и Мариуполь стали городами-побратимами. Насколько близки эти города и только ли духовно?

— Определённая близость очевидна. При всей разности масштабов, мы — приморский город, Мариуполь – приморский город, мы – промышленный город, Мариуполь – промышленный город, мы в Великую Отечественную войну не так пострадали, как Мариуполь, но в нашей истории, а она не начинается с 1991 года, а начинается гораздо раньше, были примеры всенародных строек. Это было и в советские годы, и я бы сейчас вспомнил Спитак в Армении, пострадавший от чудовищного землетрясения, который восстанавливали примерно также. И в свою очередь разговоры о том, что у нас у самих не всё идеально, и я не спорю с этим, не являются достаточным основанием для того, чтобы саботировать, по сути, государственный проект.

— А Петербург может помочь Мариуполю только в строительном секторе?

— Нет. Просто строительный сектор – это сейчас самое первое, самое актуальное. Мы в целом входим в эпоху импортозамещения. Мы когда-то производили у себя в Петербурге, а до этого в Ленинграде-Петрограде и снова в Петербурге, такие машины и оборудование, которые находились на уровне лучших образцов. Да, кстати, с иностранной помощью того же «Сименса» и Нобеля, которые здесь работали. Когда смотришь фильм «Ленин в октябре», то видишь сплошь импортную технику начала прошлого века. Так вот сегодня мы вполне можем повторить путь 20-30-х годов и выходить на собственные промышленные ориентиры, на современную технику с учётом того, что мы уже не изолированы так, как в 20-30-е годы. Соответственно, как только мы начинаем что-то производить, возникает вопрос масштаба – чем больше производится единиц товара или услуги, тем дешевле единица товара или услуги в расчёте на штуку. Значит любое подключение к программам в любом субъекте Российской Федерации или на территориях наподобие Мариуполя, ДНР, для нас выгодно, поскольку, как я понимаю, никто не ставит вопрос о том, чтобы это проходило абсолютно на внекоммерческой основе. То есть, люди будут работать и получать зарплату, вероятно даже какую-то сбалансированную прибыль.

— Вы сейчас упомянули иностранные компании, но в этот раз, насколько я понимаю, отстраивать Мариуполь придётся только нам?

— Да. Но я бы хотел отметить, что наши современные технологии в строительстве вполне используют лучший зарубежный опыт. Это уже не технологии «хрущёвок» начала 60-х годов. Мы в другом мире. Это – массовое строительство. А по массовому строительству серьёзнейшие специалисты есть в Петербурге, Москве, Екатеринбурге, может быть, ещё в двух-трёх городах, поэтому – нам и строить.

— В Петербурге много театров, музеев. Возможен ли в перспективе культурный обмен между двумя городами?

— Он обязан быть! Потому что действительно были музеи в Мариуполе, была культурная жизнь в Мариуполе, с которой становилось всё сложнее и сложнее в последние 30 лет. Ну а у нас есть богатые возможности, и не обязательно посылать выставку во Францию, потому что французы как мы недавно видели, не могут это оценить. Нужно быть проводниками и российского, и зарубежного искусства там, где живут люди, пострадавшие от войны, где живут люди, которые к этому искусству тянутся. А французы, по-моему, тянутся куда-то в другую сторону.

— Есть мнение, что в России необходимо провести мобилизацию, потому что в случае летнего контрнаступления Украина может попытаться вернуть территории Новороссии под свой контроль.

— Хороший вопрос. Я в таких случаях всегда отвечаю одно и тоже: у нас есть верховный главнокомандующий и у него есть люди, думаю, что их не очень много, которые обладают всей полнотой информации, и любая рекомендация по этому вопросу со стороны эксперта будет содержать слишком большое право на ошибку. Естественно, я себя отношу к тем людям, которые не владея информацией не вправе давать подобные прогнозы. Наша экспертная задача, скорее, увязать текущую ситуацию с накопленным опытом. Вот здесь я готов делать определённые выводы, скажем, по использованию опыта импортозамещения 20-30-х годов, опыта – индустриализации, опыта – советских форм управления для текущей ситуации. Вот здесь я вполне могу что-то подсказать, доказать даже самым главным нашим центрам принимающим решения. Собственно, я это и делаю.

— Вы – опытный политолог. Всё-таки, если Украине удастся перехватить инициативу, могут ли страны НАТО открыто вступить в конфликт с Россией?

— Это сложный вопрос. Открытый конфликт ведь уже идёт, он уже на самом деле абсолютно открытый. В истории войн ситуация, когда вы непосредственно не посылаете солдат, но посылаете все виды вооружения, так и называется – непрямое участие в военном конфликте. То есть, в принципе все страны НАТО по большому счёту уже законная цель. Но и нам Третью мировую войну устраивать не с руки, по крайней мере, сейчас. Поэтому мы исходим из того, что война идёт, но реально посылать свои батальоны, боюсь, что даже Польша не готова. Даже Литва, где люди, по-моему, потеряли всякую принадлежность к роду человеческому.

— Вы сказали «война идёт». Но у нас по-прежнему всё это называется «спецоперацией».

— Вы знаете, Дэн Сяопин (политический деятель КНР) говорил, что неважно какого цвета кошка, важно, чтобы она ловила мышей. Меня вполне устроит победа в спецоперации. Если потом в историографии это будет называться «победой в войне», я не вижу никакой разницы. Главное достичь тех целей, о которых сказал президент Российской Федерации. А как это назвать – это второй, третий по рангу вопрос.
Я бы хотел отметить ещё один очень важный момент. Сейчас ситуация сложнее, по целому ряду признаков, чем во время Великой Отечественной войны. Давайте вспомним, с какими лозунгами приходил Гитлер на советскую землю. Он говорил, что «мы вас освободим от коммунистов, комиссаров и евреев, и после этого вы будете жить хорошо». И, по крайней мере, какое-то время этот тезис, эти лозунги, скажем так, слышались. И кое-где даже слишком сильно, как на Западной Украине. Потом все поняли, в том числе и на Украине, что это обман. На сегодня посмотрим, что говорит нам Запад. Он не говорит, чтобы мы условно освободились от «Единой России», он фактически ставит задачу нашего уничтожения целиком, даже наша оппозиция, убегая в Литву, потом получает обвинения, мол: «Что это вы тут на русском языке разговариваете? Вы должны каждое утро, день и вечер каяться! Зубы можете чистить один раз в день, а ругать Путина вы обязаны три раза в день». Они говорят: «А два не подойдёт?» Им отвечают: «Нет, только три». То есть, сейчас ситуация в чём-то даже сложнее. С точки зрения конечных целей Запада ситуация или сложнее, или такая же, как в Великую Отечественную войну. Поэтому вопрос: Или – или? Или — мы их, или — они нас. Давайте определяться.

Игорь Зубов, Антон Пшеничный

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш комментарий!
Введите Ваше имя