«Плохо обученные юристы превращаются в кровавых деятелей» — адвокат Новолодский

Какие проблемы есть в юридической отрасли? Насколько качественное образование получают выпускники юридических факультетов? Отличаются ли друг от друга Петербургская и Московская адвокатские школы? На эти и другие вопросы корреспонденту СЗИЦ «Человек и закон» — ЦЖР «Резонанс» ответил действительный государственный советник юстиции 2 класса и президент Балтийской коллегии адвокатов имени Анатолия Собчака Юрий Новолодский. Знакомством с ведущим адвокатом петербургской юридической школы мы открываем новый цикл тематических бесед на нашем портале.  

— В 1992 году, когда стало появляться огромное количество всевозможных юридических вузов, академий и т.д., я специально приехал в Москву и говорил министру, прекратите давать разрешение на создание этих юридических ВУЗов. Вы еще не представляете, какая беда будет ждать нашу страну,  когда эти, с позволения, плохо обученные юристы придут на практику и начнут куролесить. Вред от этого будет во сто крат мощнее небольшого дефицита юристов. Меня не послушали. Сегодня мы имеем эту вещь. Желающих стать юристами все больше и больше. И государство этому, собственно, подыгрывает. Вводит всевозможные государственные должности и говорит, для того, чтобы претендовать на эту должность, нужно иметь образование экономиста или юриста. Поэтому и к этому образованию относятся, как к некой бумаженции, которая просто поможет занять какую-то должность. И не пытаются получить знания, они вовсе не нужны. Знания можно получить в ВУЗе только тогда, когда есть плеяда тех, кто может передать студентам, те самые знания, которые они получили от своих предшественников.

Знания – это не статьи закона. Статьи закона меняются день ото дня. Это правовая культура, правовое мировоззрение, глубочайшее понимание тех институтов глубинных, которые существуют в любой системе права. Это совершенно очевидно.

Перед вашим приходом ко мне пришла девушка, которая хочет быть стажёром. Я, естественно, проводил с ней собеседование. Я спросил ее,  что такое право. Девушка сильно удивилась и не смогла ответить, что такое право. Она закончила магистратуру. Шесть лет училась тому, что называют правом и не может ответить о том, что это такое. Какая еще нужна оценка нынешнему юридическому образованию?

Я ежедневно имею здесь около 10-12 стажеров. Кто-то становится адвокатами. Я могу судить, как происходит это становление.

Как оно происходит?

— Оно происходит так. Если удается из голов выпускников выбить всю ту юридическую белиберду, которой напичкали их головы за деньги, то можно в эту светлую головку вложить те основы, которые в дальнейшем позволят молодому человеку стать юристом.

Когда 3 года назад я понял, что надо что-то делать, надо давать всем людям молодым, которые пришли в адвокатуру, настоящие знания, я открыл «школу уголовной защиты Юрия Новолодского». Она успешно работает, многие люди благодарны. Это тоже система образования, только не вузовского, а профессионального образования, которое во сто крат, это прикладное профессиональное образование, важнее и полезнее, чем общие рассуждения о принципах права. Кто возражает против принципов права? Все сегодня говорят, что правовое государство это наше все и т.д. Но на практике-то совсем всё не так. А найти людей, которые смело бы сказали: «Правовое государство у нас только на бумаге, равенство всех перед законом — это утопия в наших реалиях». Вот таких не находится. Спасибо вам, что вот вы решили об этом поговорить и еще не вопрос, возможно, возьмут и удалят.

Сегодня, по-видимому, ни для кого не секрет, что даже любой, самый простой гражданин понимает, что уголовное право стало инструментом несправедливости. И эта несправедливость она просачивается во все поры общества. Люди не могут не понимать, что сотни тысяч людей осуждены неправильно. Что сотни предпринимателей осуждены по, так называемым, заказным делам. Если у человека есть мозги, он это понимает. И он, любя свою родину, хочет, чтобы это безобразие было прекращено. А где он это может сделать? Пойдя, так сказать, в оперативники или пойдя в дознаватели, в следователи, чтобы дальше тащить эту окровавленную телегу. Или попытаться получить блестящее образование, прийти в адвокатуру и противостоять этому. Честные, умные молодые люди делают этот выбор. Я могу привести статистику, сколько за последние 5 лет талантливых молодых людей ушли из следственного комитета, из прокуратуры. Пришли и сказали, сидя в этом кресле: «Мы больше не можем, Юрий Михайлович, совесть нам не позволяет».  

— На каком уровне находится юриспруденция в нашей стране?

— Она вообще не находится на уровне. Что такое уровень? Дно – это нулевая отметка. А уровень – это все, что выше. Никакого уровня нет вообще. Юриспруденция сегодня находится на нулевой отметке, то есть на отметке дна.

И уже 7 лет Министерство юстиции пытается продвинуть такой проект, чтобы объединить всех тех, кто представляет из себя что-то и желает заниматься оказанием квалифицированной юридической помощи, объединить их в лоно адвокатуры. Потому что в адвокатуре существуют этические правила, в адвокатуре существуют многие регуляторы, существует ответственность. А у тех, которые находятся снаружи, но находятся рядом с людьми, которых можно потенциально обмануть, у них никаких сдержек нет.

Это — безобразие. Вы можете на эту тему почитать и предшествующего министра, и нынешнего и т.д. Это — проблема. Боюсь, что она не будет решена.

— То есть «ноги» низкого уровня юриспруденции растут именно из образования?

— Из образования. Дело в том, что беда состоит в том, что мы бездумно стали внедрять в России основы болонской системы образования. Вот результат.

— А чем это чревато? Чем может обернуться это обилие юридических факультетов?

— Я могу сказать, беспринципные, плохо обученные юристы, готовые идти на поводу интересов власти, это люди, которые со временем превращаются в кровавых деятелей. А те, кто вовремя понимает, уходят, переходят на сторону добра.

— В чем заключается слабость выпускников?

— Я даже слово новое, выдумал – «юримудисты». Я проверял, «мудизм» — слово литературное. Так что не шарахайтесь этого слова. Что это значит? Это люди, которые свято верят в любой постулат правил правовых. И думают, что эти правила сами по себе все наладят. Достаточно принять новый правильный закон как сборник правил, и все пойдет на лад. Это такая патентованная глупость. Это присутствует практически у всех выходцев. И каленым железом, а стажировка проходит год, я это выжигаю.

Тенденции положительные после стажировки у Вас?

— Конечно. Они, наконец, понимают, что юрист – это не накопитель примитивных знаний из закона. Сегодня, когда есть компьютерные сети, нужно двумя пальцами две кнопки нажать, и любой закон откроется на вашем голубом экране. Спрашивается, вам зачем это запоминать? Придите в университет, посидите, в частности, на уголовном процессе. А зачем вы их этому учите? Это вот просто открыть книжку и посмотреть. Почему вы их ничему другому не учите?

— Петербургская и московская адвокатские школы отличаются чем-то друг от друга?

— Безусловно. И у этого есть причины. Меня это интересовало. Москвичи могут не соглашаться. Но у этого очень простая причина. Петербург был имперской столицей в России, а юридический факультет столичным университетом. И преподавали там замечательные люди – люди прошлого, профессора и т.д. Я расскажу действительную историю, которая вскрылась в 50-е годы. Студент одного профессора писал по вопросам истории работу и исследовал период 17-го года – двоевластие. И он, копаясь в архиве, нашел документ, что его научный руководитель подписал ордер на арест Ленина. Представляете, как в 50-е годы? И он преподавал на нашем факультете в нашем университете! Но он старенький был, его тихо убрали. Но профессора были того времени. Накопители тех исторически обусловленных знаний. И когда российское советское правительство рабоче-крестьянское съехало в Москву из Петербурга, то никто не поехал из профессоров. А нужна была новая профессура, новые законы, новые подходы в области права. И тут же это правительство занялось созданием «красной профессуры», так они ее называли. В ней встречались герои гражданской войны, которые имели десятиклассное образование, пройдя четырехмесячные курсы, они становились преподавателями ВУЗов, а потом и красными профессорами. Никто не может передать другому больше того, что имеет сам. И вот так поколение за поколением московская профессура находилась в услужении интересов советской власти, а в Петербурге так все и продолжалось. Это другой уровень. 

Юлия Кобелева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш комментарий!
Введите Ваше имя